КАРТИНА

 

Художник мне годился в сыновья.

Почтительно провел меня по залу,

- Вот здесь картина главная моя! –

Сказал, и я впилась в нее глазами.

На ней под небом серым, как свинец,

Шел страшный бой. Он в черно-белых

Бликах

Гремел, пылал1 И юноша-боец,

Обросший весь, с предсмертным падал криком

И спутник мой сказал мне горячо:

- Различны вдохновения истоки!

Вы знаете, мальчишкой я прочел

Не помню чьи, но вот такие строки:

«Весенний луг. Ромашки над водой.

В ушах трезвон от щебета и гама.

Здесь в сорок первом шел трехдневный бой,

Здесь чей-то сын, обросший бородой,

Упал в траву, по-детски крикнув: «Мама!»

Я лишь по книгам знаю о войне,

Но бой мне снился…

Впечатленьем давним

Те строки зрили, видимо, во мне

И гневной болью проросли с годами.

Я сдержанно, волненью вопреки,

Сказала: – Неправдоподобно вроде,

Но это я писала те стихи,

Когда мой сверстник был убит на фронте.

И совпадение потрясены,

Мы у картины замерли невольно-

Почетным караулом тишины

Соавторы по гневу и по боли.

Готовые сражаться в час любой

Строкою, кистью, всей своей судьбой,

Чтоб зло огня не вырвалось из рамы,

Чтобы нигде не шел на сете бой

И чей-то сын, обросший бородой,

Не погибал, по-детски крикнув: «Мама!»

И.Волобуева

Стеклянный воздух, месяц

медный,

Осина горькая узлом –

Мой край коричневый и бедный,

Парящей осени излом.

Мне нет забвения давно в ней,

Ни тихой радости сыновней –

Авессалом, авессалом!

Пока домашние в изъяне

Искали веры наповал,

Я в тихом дворике с друзьями

Вино разлуки допивал.

Их разговор был скуп и горек.

От наболевшего ума.

И сторожили тихий дворик

Замоскворецкие дома.

Они дышали нам в затылки,

И воздух в каменной бутылке

Дрожал, как злая сулема.

Деревья темные рядели,

Мешался камень со стеклом.

Как одиноко мы сидели

За нашим нищенским столом!

Но лайнер в воздухе красиво

Гудел над каменным массивом:

Авессалом, авессалом!

Алексей Цветков

 

Снятся ли сны?.. В переулках

оставленных сыро,

Ветер на Пушкинском, ветер

на Звездном бульваре.

В дверь колочу кулаками,

в свою же квартиру

силюсь пробраться –

не слышат, не открывают.

 

Сны мои, сны, - словно

пригоршню уличной соли сыплют на рану. Ах, Господи,

в зравом уме и

памяти трезвой, ну кто бы

по собственной воле

рвался туда, где бывало

гораздо больнее,

 

злей, беспросветней,

где виделись только обиды?

Крепкие двери казенным

железом обиты,

новый жилец, против всех

человеческих правил,

волчьи капканы там

вместо запоров поставил.

 

Выйду на улицу – воздух

слоистый прохладен,

как у стекольщика в ящике –

блещет, двоится.

Это мой дом – вывожу

аккуратно втетради

это моя ро… А дальше –

пустая страница,

 

дальше – косая линейка,

лиловая клетка.

Столбики цифр, и опять я.

В разлуку не верю,

и до утра на манер

обезьяннего предка,

все колочу, колочу

в бесполезные двери…

***

Рас-стояние: версты, мили…

Нас рас-ставили, рас-садили,

Чтобы тихо себя вели,

По двум разным концам земли.

Рас-стояния: версты, дали…

Нас расклеили, равспаяли,

В две руки развели, распяв,

И не знали, что это – сплав

Вдохновений и сухожилий…

Не рассорили – рассорили,

Расслоили…

Стена да ров.

Расселили нас, как орлов –

Заговорщиков: версты, дали…

Не расстроили – растеряли.

По трущобам земных широт.

Рассовали нас, как сирот.

Который уж – ну который –

март?!

Разбили нас – как колоду

карт!

 

***

«По улице моей»

По улице моей который год

Звучат шаги, мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

Той темноте за окнами угоден.

 

О, одиночество, как твой характер крут.

Посверкивая циркулем железным,

Как холодно ты замыкаешь круг,

Не внемля увереньям бесполезным.

 

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,

На том конце замедленного жеста,

Найти листву и поднести к лицу,

И ощутить сиротство, как блаженство.

 

Даруй мне тишь твоих библиотек,

Твоих концертов строгие мотивы.

И, мудрая, я позабуду тех,

Кто умерли или доселе живы.

 

И я познаю мудрость и печаль,

Свой тайный смысл доверят мне предметы,

Природа, прислонясь к моим плечам,

Объявит свои детские секреты.

 

И вот тогда, из слез, из темноты,

Из бедного невежества былого

Друзей моих прекрасные черты

Появятся и растворятся снова.

 

Друзей моих прекрасные черты

Появятся и растворятся снова…

 

***

 

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Не задернутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Не отпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

***

Борис Пастернак

Что в имени тебе моем?

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я…

А.С. Пушкин

***

Жди меняЖди меня, и я вернусьТолько очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

 

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

 

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: - Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой,-

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

К.Симонов

***

Мне нравится, что вы больны не мной

 

Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной -
Распущенной – и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью – всуе…
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня – не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами,-
За то, что вы больны – увы! – не мной,
За то, что я больна – увы! – не вами!

М.И.Цветаева

***

 

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чем?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел.

***

Почему все не так? Вроде все, как всегда,
Тоже небо опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня, будто ветром, задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна,
По ошибке окликнул его я.
«Друг, оставь покурить…», а в ответ — тишина,
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие, как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному, только кажется мне
Это я не вернулся из боя.

***

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! Ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.

Есенин С.А.

***

Я помню руки матери моей,
Хоть нет её, давно уж нет на свете,
Я рук не знал нежнее и добрей,
Чем жесткие, мозолистые эти
Я помню руки матери моей,
Что утирали слезы мне когда-то,
В пригоршнях приносили мне с полей
Всё, чем весна в родном краю богата.
Я помню руки матери моей,
Суровой ласки редкие мгновенья.
Я становился лучше и сильней
От каждого её прикосновенья.
Я помню руки матери моей,
Широкие, шершавые ладони.
Они - что ковш.
Приникни к ним и пей,
И не сыскать источника бездонней.
Я помню руки матери моей,
И я хочу, чтоб повторяли дети:
«Натруженные руки матерей,
Святее вас нет ничего на свете!»
Н.Рыленков

***

А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой.
- Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово! -
Рассмеялась ты и взяла с собой.

И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Первый раз меня из трещины вытаскивая,
Улыбалась ты, скалолазка моя.

А потом, за эти проклятые трещины,
Когда ужин твой я нахваливал,
Получил я две короткие затрещины -
Но не обиделся, а приговаривал:

- Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Каждый раз меня по трещинам выискивая,
Ты бранила меня, альпинистка моя.

А потом на каждом нашем восхождении -
Ну почему ты ко мне недоверчивая?! -
Страховала ты меня с наслаждением,
Альпинистка моя гуттаперчевая.

Ох, какая ты неблизкая, неласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,
Ты ругала меня, скалолазка моя.

За тобой тянулся из последней силы я,-
До тебя уже мне рукой подать.
Вот долезу и скажу: - Довольно, милая!..-
Тут сорвался вниз, но успел сказать:

- Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Мы теперь одной веревкой связаны -
Стали оба мы скалолазами.

 

***

А.С.Пушкин