Глава 67. ПРАВО, ПОДЛЕЖАЩЕЕ ПРИМЕНЕНИЮ ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ЛИЦ

Статья 1195. Личный закон физического лица

1. Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет.

2. Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право.

3. Если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право.

4. При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

5. Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

6. Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.

Комментарий к статье 1195

1. Коллизионная норма о личном законе физического лица сформулирована в российском законодательстве впервые. В отличие от действовавших ранее Основ 1991 г., где дееспособность иностранных граждан и лиц без гражданства определялась отдельно на основании самостоятельных коллизионных привязок (ст. 160), ст. 1195 вводит обобщающее понятие "личный закон физического лица". При наличии данного общего правила отпадает необходимость предусматривать в последующих статьях ГК, относящихся к личному статусу физических лиц, коллизионные привязки отдельно для граждан, лиц без гражданства, беженцев, - достаточно в этих статьях указания на применение личного закона, понятие которого раскрывается в ст. 1195. Таким образом, данная статья рассчитана на применение ее в случаях, когда в коллизионных нормах ГК или других актов гражданского законодательства содержатся отсылки к личному закону физического лица.

Действие личного закона распространяется на гражданско - правовой статус физического лица: его право- и дееспособность (см. ст. 1196 и 1197), право на имя (см. ст. 1198), на опеку и попечительство (см. ст. 1199), признание лица безвестно отсутствующим и объявление умершим (см. ст. 1200).

Норму о личном законе физического лица содержит Модель ГК для стран СНГ (ст. 1204) и принятые в последние годы ГК ряда стран СНГ (Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана). Обобщающее понятие личного закона (персонального статута) используется достаточно широко и в других иностранных государствах (§ 9 Закона Австрии 1978 г., ст. 20 Закона Италии 1995 г., § 10 Указа Венгрии 1979 г., законодательство Германии, Румынии, Португалии, Бразилии, Туниса и т.д.). В России попытка ввести понятие личного закона в законодательство в качестве обобщающей категории была предпринята еще при разработке в 1991 г. проекта Закона о международном частном праве <*>.

--------------------------------

<*> Текст проекта см.: Материалы по иностранному законодательству и международному частному праву. Труды ВНИИСЗ. М., 1991. N 49.

2. В коллизионных нормах иностранных государств личный закон применяется в двух его вариантах: как закон гражданства (в странах СНГ, Австрии, Венгрии, Германии, Португалии, Испании, других странах континентальной Европы, а также в Тунисе и ряде других стран) или как закон места жительства - домицилия (в Англии, США, ряде стран Латинской Америки и др.). Попытки сблизить коллизионное регулирование в этом вопросе приводят к созданию, наряду с общим правилом, еще и дополнительных коллизионных норм, основывающихся уже на другом критерии (так называемая "смешанная система" личного закона). Некоторые страны Европы, где традиционно применялась в качестве основной отсылка к праву страны гражданства, в последнее время отказываются от принципа гражданства в пользу места жительства, сохраняя, однако, при определенных ситуациях возможность применения и права страны гражданства (см., например, Закон Швейцарии 1987 г.). Учитывая различные подходы латиноамериканских стран к определению личного статуса, Кодекс Бустаманте 1928 г. предусмотрел компромиссное решение: допускается применение каждой из стран - участниц (в качестве личного закона) закона места жительства (домицилия) или закона гражданства.

Что касается международных договоров России, то здесь в качестве основного принципа при решении отдельных вопросов личного статуса, в частности дееспособности, применяется отсылка к закону гражданства лица (например, ст. 23 Минской конвенции 1993 г.; аналогичны статьи двусторонних договоров о правовой помощи). Вместе с тем используется в некоторых договорах и иная отсылка (см. комментарий к ст. 1196).

3. Пункт 1 ст. 1195 рассматривает в качестве личного закона как общее правило закон страны гражданства лица, о личном статусе которого идет речь (lex patriae). Закон исходит из того, что этот признак определенен и отражает устойчивую правовую связь лица с государством, он менее подвержен изменениям, чем, например, место жительства. В вопросах личного статуса, где речь обычно идет о длящихся правоотношениях (правоспособность, право на имя и др.), стабильность признака, избранного для привязки коллизионной нормы, особенно важна. Учтены и соображения преемственности: до принятия части третьей ГК дееспособность подчинялась закону страны, гражданином которой лицо является (ст. 160 Основ 1991 г.). Следует заметить, что в Семейном кодексе именно этот принцип (в сочетании с принципом места жительства) заменил применявшийся ранее принцип "закона суда" (lex fori). Учтено также и то, что значение гражданства в России возросло, когда с распадом СССР многие российские граждане оказались за границей.

В то же время рассматриваемое общее правило п. 1 ст. 1195 не исключает использования отсылки в определенных ситуациях и к месту жительства лица (см. п. 3, 4 и 5 настоящей статьи и п. 5 - 8 комментария к ней). Поэтому можно говорить о наличии в ГК элементов "смешанной системы" личного закона.

Применение закона гражданства требует точного определения, гражданином какого государства является данное лицо. В России иностранным гражданином считается лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее гражданство (подданство) иностранного государства (см. ст. 3 Федерального закона от 31 мая 2001 г. <*> "О гражданстве Российской Федерации"). К доказательствам принадлежности к гражданству иностранного государства относятся национальные паспорта и заменяющие их документы. Под категорию иностранных граждан подпадают и лица, обладающие подданством иностранного государства (понятие "подданство" сохранилось в некоторых странах с монархической формой правления, хотя по содержанию оно фактически равнозначно понятию "гражданство").

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2031.

4. Отсылка к закону гражданства может оказаться недостаточной при наличии у лица нескольких гражданств. В силу ч. 1 ст. 62 Конституции РФ иностранное гражданство может иметь и российский гражданин (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором РФ. Согласно ст. 6 Федерального закона "О гражданстве Российской Федерации" гражданин РФ, имеющий также иное гражданство, рассматривается Российской Федерацией только как гражданин РФ, за исключением случаев, предусмотренных международным договором Российской Федерации или федеральным законом. Приобретение гражданином РФ иного гражданства не влечет за собой прекращения гражданства РФ. Россия заключила договоры, прямо предусматривающие право граждан договаривающихся государств иметь одновременно гражданство обоих этих государств, в частности с Туркменистаном - Договор от 23 декабря 1993 г. "Об урегулировании вопросов двойного гражданства" <*> и с Таджикистаном - Договор от 7 сентября 1995 г. <**>. Признание в соответствии с Конституцией РФ двойного гражданства лишь в указанных, строго ограниченных случаях означает, что в качестве общего принципа действует правило, по которому за лицом, состоящим в гражданстве Российской Федерации, не признается принадлежность к гражданству другого государства. Правило, установленное в п. 2 ст. 1195, соответствует российскому законодательству: применительно к определению личного закона российского гражданина, имеющего одновременно гражданство иностранного государства, определяющим признается российское право.

--------------------------------

<*> См.: БМД. 1996. N 6. Ст. 11.

<**> СЗ РФ. 1996. N 51. Ст. 5683.

Так же вопрос о двойном гражданстве трактуется применительно к определению личного закона и во многих иностранных государствах, например в Австрии (§ 9 Закона 1978 г.), Венгрии (§ 11 Указа 1979 г.), Италии (ст. 19 Закона 1995 г.), Югославии (ст. 11 Закона 1982 г.) и т.д.

Модель ГК для стран СНГ не выделяет случая, когда одним из нескольких гражданств лица является гражданство страны суда, устанавливая несколько иное и более общее правило, согласно которому личным законом лица, обладающего несколькими гражданствами, является право страны, с которой лицо наиболее тесно связано (ст. 1204).

5. Содержащееся в п. 3 ст. 1195 специальное правило о личном законе иностранных граждан, имеющих место жительства в России, является новым. Эта норма отражает стремление увязать применение в вопросах личного статуса основного принципа гражданства с территориальным принципом (указанием на место жительства), используемым в странах англо - американского права и некоторых других (см. выше, п. 1). Из п. 3 ст. 1195 следует, что дееспособность, право на имя, способность стать опекуном и другие вопросы личного статуса тех иностранных граждан, которые имеют место жительства в России, будут определяться по российскому законодательству, т.е. в соответствии со ст. 19, 21 и другими ГК. В то же время для российских граждан, проживающих за границей, изъятий из общего правила не предусмотрено - их личным законом остается в силу п. 1 ст. 1195 российское право, так как норма, содержащаяся в п. 3 ст. 1195, односторонняя.

Рассматриваемое правило является изъятием из общего правила, установленного в п. 1 ст. 1195. Проживание иностранного гражданина в России влечет изменение отсылки к праву, подлежащему применению в вопросах его личного статуса: вместо права страны гражданства в этом случае должно применяться право страны места его жительства.

Понятие "место жительства" определено в ст. 20 ГК: под местом жительства в России понимается "место, где лицо постоянно или преимущественно проживает" (о квалификации понятий см. ст. 1187). Как видно, оба признака - постоянное и преимущественное проживание, названы в ст. 20 альтернативно. Однако по смыслу закона признак преимущественного проживания должен привлекаться лишь при отсутствии первого признака - постоянного проживания. Иной вывод мог бы привести к такой явно неприемлемой ситуации, когда, например, в качестве личного закона французского гражданина, постоянно проживающего в Германии, но приехавшего в Россию лишь на определенный, хотя и длительный срок, должно было бы рассматриваться право России, с которой он, очевидно, связан менее тесно, чем с первыми двумя государствами. Между тем речь идет о таких связанных с самой личностью понятиях, как дееспособность, право на имя и т.п. Поэтому отсылка в п. 3 ст. 1195 к месту жительства означает отсылку прежде всего к месту постоянного проживания и лишь при отсутствии у лица места постоянного проживания - отсылку к месту преимущественного проживания.

Для применения коллизионной нормы п. 3 ст. 1195 необходимо установить факт проживания иностранного гражданина на территории России на законном основании - это вытекает из ч. 1 ст. 27 Конституции РФ, согласно которой свободно выбирать место пребывания и жительства вправе каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации. Иностранные граждане могут постоянно проживать в России, если они имеют вид на жительство (вид на жительство - документ, удостоверяющий личность лица без гражданства, выданный в подтверждение разрешения на подлинное проживание на территории Российской Федерации лицу без гражданства или иностранному гражданину). Иностранные граждане, находящиеся в нашей стране на ином законном основании, считаются временно пребывающими в России.

Отсылка в вопросах личного статуса к закону страны места постоянного проживания используется и в некоторых международных договорах России (см. комментарий к ст. 1196).

6. В пункте 4 ст. 1195 рассматривается ситуация, когда лицо имеет несколько иностранных гражданств, среди которых нет российского.

Модель ГК для стран СНГ, как и гражданские кодексы ряда стран СНГ (Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана), при наличии у лица нескольких иностранных гражданств решающим считает гражданство той страны, с которой лицо "наиболее тесно связано". Этот же принцип использован в законодательстве Австрии, Испании, Турции, Швейцарии и др. В то же время в законах других иностранных государств указываются более конкретные признаки, свидетельствующие, по существу, тоже о тесной связи лица с государством: приобретение одного из гражданств последним по времени (например, Чехия, Таиланд) или место жительства лица (например, Венгрия, Румыния, Югославия, Китай).

В пункте 4 ст. 1195 предпочтение отдано конкретному признаку, который, с точки зрения законодателя, отражает более тесную связь лица с одним из нескольких государств гражданства, а именно - месту жительства лица.

О понятии места жительства см. выше, п. 5, а о квалификации этого понятия - комментарий к ст. 1187.

Следует заметить, что Семейный кодекс в ситуации двойного иностранного гражданства одного из лиц, вступающих в брак в России, предписывает применение в отношении условий заключения брака (следовательно, и в отношении брачной дееспособности) законодательства одного из соответствующих иностранных государств "по выбору данного лица" (ч. 3 ст. 156 СК).

7. К лицам без гражданства, т.е., согласно Федеральному закону "О гражданстве Российской Федерации", к лицам, не являющимся гражданами Российской Федерации и не имеющим доказательств наличия гражданства иностранного государства, применение общего правила, установленного в п. 1 ст. 1195, невозможно в силу отсутствия у них гражданства. Их личным законом, согласно п. 5 ст. 1195, считается право страны, в которой лицо имеет место жительства. Этот в общем целесообразный и апробированный в мировой практике способ решения коллизионного вопроса принят во многих странах мира. Он закреплен в законодательстве Австрии, Италии, Таиланда, Турции, Чехии, Южной Кореи, Португалии, Германии, Румынии, Югославии и др. Использован он и в Модели ГК для стран СНГ (п. 2 ст. 1204), в законодательстве стран СНГ и в Минской конвенции 1993 г. применительно к дееспособности (ст. 23).

Однако в отличие от ранее действовавшего в России законодательства, Модели ГК и Минской конвенции 1993 г., где говорится о "постоянном месте жительства", в п. 5 ст. 1195 речь идет о "месте жительства". Обращение к ст. 20 ГК, раскрывающей понятие "места жительства", может привести к выводу, что ст. 1195 отсылает альтернативно к закону страны, где лицо проживает "постоянно или преимущественно". О том, как следует понимать такую альтернативу, см. также п. 5 комментария к настоящей статье. Речь должна идти прежде всего об отсылке к закону страны, с которой лицо без гражданства как личность связано почти так же тесно, как связан гражданин с государством своего гражданства, по сути дела, о "квазигражданстве апатрида", т.е. о праве государства, где он живет постоянно. Такая отсылка выражает наиболее стабильный и устойчивый признак связи с территорией того или иного государства.

Анализ соответствующего иностранного законодательства показывает, что практически во всех странах для определения личного закона лица без гражданства в первую очередь использована (при всем разнообразии терминов) отсылка к праву страны, с территорией которой лицо имеет наиболее устойчивую связь. Так, в Швейцарии, где личный закон лица без гражданства определяется на основании места его жительства (ст. 24 Закона 1987 г.), под местом жительства понимается государство, где лицо проживает с намерением жить в нем постоянно. Использование понятия, отражающего сравнительно менее устойчивую связь лица с территорией, предусматривается обычно законодательством только в том случае, когда более устойчивый признак не может быть применен из-за отсутствия постоянного места жительства, неизвестности места жительства и т.п. (ст. 32 ГК Португалии 1966 г., § 6 Закона Таиланда 1938 г., ст. 4 Закона Турции 1982 г., ст. 5 Вводного закона 1896/1986 гг. к ГГУ, ст. 12 Закона Румынии 1992 г. и др.).

По смыслу п. 5 ст. 1195 право страны, в которой лицо без гражданства проживает преимущественно, должно применяться лишь при отсутствии у этого лица постоянного места жительства.

8. Правило, содержащееся в п. 6 ст. 1195, является для российского законодательства новым. Такая норма есть в праве некоторых иностранных государств. Необходимость особого регулирования личного статуса беженцев вызвана значительными перемещениями населения и особенностями статуса таких лиц, оказавшихся в России.

Под беженцем в ст. 1 Федерального закона РФ "О беженцах" <*> понимается лицо, не являющееся российским гражданином, которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может или не желает пользоваться защитой этой страны вследствие таких опасений; либо, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений. Лицо признается беженцем в специально установленном порядке федеральным органом исполнительной власти по миграционной службе либо его территориальным органом с выдачей удостоверения беженца. Правовое положение беженцев определяется также Конвенцией о статусе беженцев 1951 г. и Протоколом, касающимся статуса беженцев, 1967 г., в которых участвует Россия <**>.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 1997. N 26. Ст. 2956; 2000. N 33. Ст. 3348; N 46. Ст. 4537.

<**> См.: БМД. 1993. N 9. С. 6.

Согласно разъяснению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ Федеральный закон "О беженцах" не распространяется на иностранных граждан и лиц без гражданства, покинувших государство своей гражданской принадлежности (своего прежнего обычного места жительства) по экономическим причинам либо вследствие голода, эпидемии или чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (см. Обобщение судебной практики рассмотрения дел, связанных с применением законодательства о беженцах и вынужденных переселенцах <*>).

--------------------------------

<*> См.: Бюллетень ВС РФ. 2000. N 5. С. 21.

С учетом особого статуса беженцев в п. 6 ст. 1195 предусмотрено, что их личным законом является право страны, предоставившей убежище. Общее правило п. 1 ст. 1195 о применении закона страны гражданства (если беженец является иностранным гражданином) и правило п. 5 этой статьи о применении закона страны места жительства (если беженец - лицо без гражданства) в этом случае не действуют. В случае, когда убежище беженцу предоставлено Россией, его личным законом будет российское законодательство.

Статья 1196. Право, подлежащее применению при определении гражданской правоспособности физического лица

Гражданская правоспособность физического лица определяется его личным законом. При этом иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом.

Комментарий к статье 1196

1. Правило, содержащееся в ст. 1196, по смыслу соответствует действовавшей ранее норме п. 1 ст. 160 Основ 1991 г. Однако в отличие от нее новая коллизионная норма о гражданской правоспособности сформулирована отдельно от правила о приравнении иностранцев и лиц без гражданства в отношении пользования правоспособностью к российским гражданам. Закон разделяет эти вопросы, имеющие самостоятельное значение.

Применительно к гражданской правоспособности лица, т.е. его способности иметь гражданские права и нести обязанности, возникающей в момент его рождения и прекращающейся смертью (ст. 17), вопрос о подлежащем применению праве (коллизионный вопрос) может возникать в связи с существующими различиями в законодательстве отдельных государств. Так, если в России правоспособность гражданина возникает в момент рождения (ст. 17), то, например, в Испании ребенок считается рожденным и обладающим гражданской правоспособностью, если проживет 24 часа с момента отделения от материнского организма (ст. 30 ГК Испании 1889 г.). Если речь пойдет о правоспособности родившегося в России испанского гражданина, прожившего после рождения менее суток, будет иметь значение (в частности, при наследовании), право какой страны - России или Испании - будет определять его правоспособность.

Отсутствие в действовавшем ранее законодательстве России конкретной коллизионной нормы о правоспособности приводило к тому, что правоспособность иностранцев и лиц без гражданства практически всегда определялась по российскому закону на основании толкования упомянутого правила ст. 160 Основ 1991 г. о приравнении их к российским гражданам в отношении пользования правоспособностью.

ГК вслед за Моделью ГК для стран СНГ (п. 1 ст. 1205) формулирует специальное коллизионное двустороннее правило о правоспособности.

2. Как и в Модели ГК для стран СНГ, в ст. 1196 предусмотрена отсылка к личному закону. При выборе такого способа регулирования учитывалась тесная связь правоспособности с личностью человека. Принималось во внимание и то, что в иностранных государствах используется обычно именно такая отсылка. Например, согласно § 12 Закона Австрии 1978 г. "правоспособность... лица определяется по его личному закону". Аналогичны правила нового законодательства Италии, Германии, Румынии, Турции и др.

Рассматриваемое правило касается всех физических лиц, т.е. российских и иностранных граждан, лиц без гражданства, беженцев. Понимание личного закона в отношении каждой из этих категорий определяется правилами ст. 1195.

В статье 1196 решаются коллизионные вопросы общей правоспособности лица, что не исключает установления для определенных видов гражданских отношений специальных коллизионных норм о правоспособности: о правоспособности предпринимателей (ст. 1201), об объявлении физического лица умершим, что означает конец правоспособности (ст. 1200).

3. Отсылка в ст. 1196 к личному закону физического лица, как он понимается в ст. 1195, не должна в силу ст. 7 ГК применяться, если международным договором Российской Федерации установлено иное.

Так, согласно ст. 24 Договора РФ с Венгрией о правовой помощи в редакции Протокола 1971 г. <*> правоспособность и дееспособность лица определяются законодательством государства, гражданином которого это лицо является. Такое определенное указание в Договоре только на гражданство лица исключает, в частности, применение п. 3 ст. 1195 к правоспособности венгерского гражданина, имеющего место жительства в России: в этом случае должно применяться законодательство страны его гражданства, т.е. венгерское, а не российское законодательство, как это предписано в п. 3 ст. 1195. При отсутствии в международном договоре коллизионной нормы о гражданской правоспособности (такой нормы нет в других договорах РФ о правовой помощи) отсылка в ст. 1196 к личному закону физического лица действует в полной мере.

--------------------------------

<*> Ведомости СССР. 1972. N 28. Ст. 245.

В связи со ст. 1196 следует иметь в виду договоры России с некоторыми странами СНГ (Туркменией, Киргизией, Арменией, Казахстаном) о правовом статусе граждан одного из договаривающихся государств, постоянно проживающих на территории другого договаривающегося государства. Например, согласно Договору РФ с Киргизией о правовом статусе граждан Российской Федерации, постоянно проживающих на территории Киргизской Республики, и граждан Киргизской Республики, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, от 13 октября 1995 г. <*> правоспособность и дееспособность гражданина одной Стороны, постоянно проживающего на территории другой Стороны, определяется законодательством страны проживания (ст. 10). Лицо считается постоянно проживающим на территории данного государства, если оно на основании документа, выданного этим государством, постоянно проживает на его территории и при этом не является лицом, постоянно проживающим на территории страны своего гражданства в соответствии с ее законодательством (ст. 1). Коллизионные нормы, содержащиеся в этом Договоре, имеют приоритет над соответствующими нормами договоров о правовой помощи между теми же государствами (ст. 13). Подчинение правоспособности лица законодательству страны проживания означает, что правоспособность гражданина Киргизии, постоянно проживающего в России, будет определяться, в соответствии с упомянутым договором, по российскому законодательству, а правоспособность российского гражданина, постоянно проживающего в Киргизии, - по законам Киргизии. Это правило по существу совпадает с правилом, содержащимся в п. 3 ст. 1195, однако лишь в отношении киргизских граждан, проживающих в России (норма в п. 3 ст. 1195, как отмечалось, - односторонняя). Надо обратить внимание и на то, что Договор с Киргизией принимает во внимание только "постоянное" проживание лица в соответствующей стране.

--------------------------------

<*> См.: БМД. 2001. N 5.

4. Наряду с коллизионной нормой о правоспособности в ст. 1196 сохранено и действовавшее ранее (ч. 1 ст. 160 Основ 1991 г.) положение о том, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом. Имеется в виду пользование такими гражданскими правами, как право иметь имущество на праве собственности, наследовать его, заниматься предпринимательской деятельностью, совершать любые не противоречащие закону сделки, иметь права авторов, другие имущественные и личные неимущественные права (ст. 18 ГК). К содержанию правоспособности относятся и гражданско - правовые обязанности.

Приравнение иностранных граждан и лиц без гражданства к собственным гражданам (предоставление так называемого национального режима) - основной правовой режим, определяющий в демократических государствах положение иностранцев и апатридов в стране пребывания. Это общепризнанный принцип. В отечественном законодательстве он выражен в общей форме в ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, в ст. 4 нового Закона о правовом положении иностранных граждан, в ст. 2 ГК, согласно которой правила, установленные гражданским законодательством, применяются и к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом. Данный принцип закреплен в п. 2 ст. 1205 Модели ГК для стран СНГ и в законодательстве этих стран. Принцип приравнения иностранцев к собственным гражданам применяется и в иностранных государствах. Он выражен, например, в законодательстве Венгрии, Вьетнама, Португалии и ряда других стран.

Предусмотрен этот принцип и в ряде международных договоров РФ: в двусторонних договорах России о правовой помощи, в Минской конвенции 1993 г. Так, п. 1 ст. 1 Минской конвенции предусматривает, что "граждане каждой из Договаривающихся Сторон, а также лица, проживающие на ее территории, пользуются на территориях всех других Договаривающихся Сторон в отношении своих личных и имущественных прав такой же правовой защитой, как и собственные граждане данной Договаривающейся Стороны". Вопросы национального режима разрешены также в Договоре между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о равных правах граждан от 25 декабря 1998 г. <*>, затронуты в Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г., которая вступила в силу для России 11 августа 1998 г. <**>, и в ряде других международных договоров.

--------------------------------

<*> См.: БМД. 2000. N 2. С. 51.

<**> См.: БМД. 1999. N 6. С. 3.

Статья 1196 не связывает, если иное не установлено в законе, предоставление национального режима с взаимностью: такой режим предоставляется в России независимо от того, пользуются ли им в соответствующем иностранном государстве российские граждане.

5. Из общего принципа предоставления иностранцам и лицам без гражданства национального режима, т.е. приравнения их в гражданской правоспособности к собственным гражданам, допускаются изъятия. В этом отношении ст. 1196 основывается на положениях ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, п. 2 ст. 1205 Модели ГК для стран СНГ и на мировой практике.

Изъятия из национального режима (как в сторону ограничения прав, так и в сторону их расширения по сравнению с правами российских граждан) могут быть, согласно ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, установлены только федеральным законом или международным договором РФ. Введение особых правил для иностранцев и лиц без гражданства в каких-либо других актах (например, в постановлениях Правительства РФ, актах федеральных органов исполнительной власти, законах и иных правовых актах субъектов Российской Федерации) неправомерно <*>.

--------------------------------

<*> Нельзя в связи со сказанным согласиться с мнением о том, что "положения, которые расширяют права иностранцев, предоставляют им особые льготы и преимущества, могут быть приняты органом власти и управления любого уровня, если, разумеется, решение соответствующего вопроса не выходит за рамки установленной для органа компетенции" (Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. М., 1995. С. 23).

В судебной практике установление специальных правил для иностранных граждан не в федеральных законах, а в других актах признается неправомерным. Так, Верховный Суд РФ в решении по заявлению ООО "Адвекс Инк" о признании недействительным абз. 3 п. 5.1 Инструктивных указаний Министерства юстиции СССР от 15 ноября 1983 г. "О применении законодательства о государственном нотариате к иностранным гражданам, лицам без гражданства, к иностранным предприятиям и организациям, а также о применении законодательства иностранных государств и международных договоров о правовой помощи в нотариальной практике" указал, что содержащееся в оспариваемом нормативном акте правило о том, что иностранный гражданин считается принявшим наследство, если он в течение шестимесячного срока обратится к адвокатам Инюрколлегии с просьбой об оказании юридической помощи, не соответствует действующему законодательству. В статье 2 ГК установлено, указал Верховный Суд, что правила ГК применяются к отношениям с участием иностранных граждан, если иное не предусмотрено федеральным законом, тогда как в данном случае особый порядок принятия иностранцами наследства (иной, чем установлено в ч. 2 ст. 546 ГК 1964 г. и в ст. 1 Основ законодательства о нотариате) установлен не федеральным законом, а Инструктивными указаниями министерства. Суд счел, что в результате действия оспариваемого нормативного акта нарушаются гражданские права физических лиц, и признал оспариваемое положение недействительным <*>.

--------------------------------

<*> См.: Бюллетень ВС РФ. 2000. N 12. Ст. 3 - 4.

По аналогичным соображениям Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ оставила без удовлетворения кассационную жалобу представителя Московской городской Думы по делу о признании противоречащими федеральному законодательству положений Закона г. Москвы от 9 июля 1997 г. "Об условиях пребывания в Москве иностранных граждан, имеющих право на безвизовый въезд в Россию". Коллегия подтвердила правильность решения Московского городского суда от 30 октября 2000 г., признавшего оспариваемые положения, которыми для иностранных граждан установлен особый порядок регистрационного учета, противоречащими федеральному законодательству <*>.

--------------------------------

<*> См.: Бюллетень ВС РФ. 2001. N 8. С. 1 - 2.

Законодательные нормы, устанавливающие (как исключение из общего правила) специальное регулирование для иностранных граждан в сфере гражданского права, сравнительно немногочисленны. Например, только граждане РФ могут быть членами сельскохозяйственного производственного кооператива, ряд специальных гарантий для иностранных инвесторов (которыми могут быть и иностранные граждане) предусмотрен Законом об иностранных инвестициях, есть специальные правила о порядке пользования иностранными физическими лицами участками континентального шельфа (Федеральный закон от 30 ноября 1995 г. "О континентальном шельфе Российской Федерации") <*>, недрами (Закон РФ "О недрах" в редакции Федерального закона от 3 марта 1995 г. <**>). Согласно п. 3 ст. 15 Земельного кодекса иностранные граждане, лица без гражданства и иностранные юридические лица не могут обладать на праве собственности земельными участками, находящимися на приграничных территориях, перечень которых устанавливается Президентом РФ в соответствии с федеральным законодательством о Государственной границе Российской Федерации, и на иных установленных особо территориях РФ в соответствии с федеральными законами. Закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения разрешает иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам иметь участки на таких землях "только на праве аренды" (ст. 3). В ряде законов, регулирующих исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, предоставление прав связывается со взаимностью (см. п. 4 комментария к ст. 1189). Некоторые российские законы ограничивают право иностранных граждан заниматься определенной деятельностью и занимать определенные должности: быть судьями, прокурорами, нотариусами, сотрудниками органов внутренних дел, милиции, занимать должность капитана морского судна и т.п.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 1995. N 49. Ст. 4694; 1999. N 7. Ст. 879; 2001. N 33 (Часть I). Ст. 3429.

<**> СЗ РФ. 1995. N 10. Ст. 823; 1999. N 7. Ст. 879; 2000. N 2. Ст. 141; 2001. N 21. Ст. 2061; N 33 (Часть I). Ст. 3429.

 

Статья 1197. Право, подлежащее применению при определении гражданской дееспособности физического лица

1. Гражданская дееспособность физического лица определяется его личным законом.

2. Физическое лицо, не обладающее гражданской дееспособностью по своему личному закону, не вправе ссылаться на отсутствие у него дееспособности, если оно является дееспособным по праву места совершения сделки, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона знала или заведомо должна была знать об отсутствии дееспособности.

3. Признание в Российской Федерации физического лица недееспособным или ограниченно дееспособным подчиняется российскому праву.

Комментарий к статье 1197

1. Необходимость коллизионной нормы о гражданской дееспособности, т.е. способности лица своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (ст. 21), вызвана различиями в праве отдельных государств: неодинаково определяется возраст совершеннолетия, различны условия ограничения дееспособности и т.п. Лицо, дееспособное по своему личному закону, может считаться недееспособным в другом государстве, и наоборот.

Правило, содержащееся в п. 1 ст. 1197, подчиняет гражданскую дееспособность физического лица его личному закону (см. ст. 1195).

Ранее действовавшее законодательство (п. 2 ст. 160 Основ 1991 г.) исходило из определения дееспособности по праву страны гражданства лица.

Привязка к личному закону, отражающая наиболее устойчивую связь лица, о дееспособности которого идет речь, с государством, выражена в п. 1 ст. 1205 Модели ГК для стран СНГ, в законодательстве этих стран, в праве других государств. Она предусмотрена и в новейшем иностранном законодательстве, например в § 12 Закона Австрии 1978 г., ст. 23 Закона Италии 1995 г., во Вводном законе 1896/1986 гг. к ГГУ, а также в ГК Египта 1948 г.

В международных договорах России обычно используется отсылка к закону страны гражданства лиц. Так сделано в Минской конвенции 1993 г. (ст. 23), во всех двусторонних договорах о правовой помощи, где есть коллизионные нормы о дееспособности. Как и в отношении правоспособности (см. комментарий к ст. 1196), определенное указание в международном договоре на применение в вопросах дееспособности только законодательства страны гражданства лица исключает применение нормы, содержащейся в п. 3 ст. 1195: к дееспособности гражданина страны, с которой Россия имеет соответствующий международный договор, должно применяться законодательство этой страны и в том случае, если данный гражданин имеет место жительства в России. В силу ст. 7 ГК при решении вопросов дееспособности граждан Киргизии, как и некоторых других стран СНГ, с которыми заключены соответствующие договоры, следует исходить из преимущественного применения правил Договора о правовом статусе граждан одного из договаривающихся государств, проживающих на территории другого договаривающегося государства (см. п. 3 комментария к ст. 1196).

2. Правило, установленное в п. 2 ст. 1197, как и действовавший ранее п. 4 ст. 160 Основ 1991 г., равно как и п. 3 ст. 1205 Модели ГК для стран СНГ, ограничивает действие основного правила п. 1 ст. 1197 (подчинение дееспособности личному закону) в тех случаях, когда сделки совершаются лицами не в стране их гражданства. Интересы торгового оборота требуют обеспечения его стабильности, исключения возможности в некоторых случаях оспаривания сделок со ссылкой на особенности иностранного законодательства, к которому отсылает личный закон. Однако, если в действовавших ранее Основах это ограничение касалось всех сделок, совершенных иностранными гражданами в России, то ныне сфера действия этого исключения сужена - речь идет только о том случае, когда личный закон одного из участников сделки признает его недееспособным. В то же время рассматриваемое правило в определенном смысле шире нормы, которая содержалась в п. 4 ст. 160 Основ 1991 г., так как оно сформулировано как двусторонняя норма и касается совершения сделок не только в России, но и в любом другом государстве, если сделку там совершает лицо другого гражданства, в частности российский гражданин. Отсутствие в ст. 1197 нормы относительно обязательств из причинения вреда, содержащейся в п. 3 ст. 1205 Модели ГК для стран СНГ и содержавшейся в п. 4 ст. 160 Основ 1991 г., объясняется тем, что вопросы дееспособности по таким обязательствам получили разрешение в ст. 1220 и 1221.

Основная ситуация, на которую рассчитан п. 2 ст. 1197, - это случай, когда иностранный гражданин, по российскому закону дееспособный, но не являющийся дееспособным по своему личному закону (как несовершеннолетний или по другим основаниям), совершает в России сделку, а потом, ссылаясь на свой личный закон, оспаривает ее, хотя российский контрагент в момент совершения сделки не знал и не должен был знать об этом. В таких случаях личный закон недееспособного лица может не применяться: если российский закон считает этого иностранного гражданина дееспособным, он будет считаться таковым.

Надо обратить внимание на то, что, во-первых, ограничение, предусмотренное в данной норме, касается только совершения сделок, во-вторых, ссылаться на свою недееспособность лицо вправе лишь при доказанности того, что другая сторона знала или заведомо должна была знать о его недееспособности, в-третьих, ограничение не касается случаев, когда иностранный гражданин по своему личному закону дееспособен, а по российскому - недееспособен. В последнем случае действует основное правило, установленное в п. 1 ст. 1197.

В законодательстве и судебной практике иностранных государств подобные ограничения действия личного закона о дееспособности также применяются. Так, Закон Швейцарии 1987 г. содержит в ч. 1 ст. 36 норму, идентичную рассматриваемому правилу п. 2 ст. 1197 с той разницей, что она не распространяется на сделки, направленные на возникновение, изменение или прекращение правоотношений, относящихся к наследованию, и на вещные права на недвижимость. Сходное регулирование содержит ст. 12 Вводного закона 1896/1986 гг. к ГГУ.

Те или иные ограничения действия основного правила о дееспособности есть и в некоторых договорах РФ о правовой помощи, где установлено, что при заключении мелких бытовых сделок дееспособность физического лица определяется по законам государства, на территории которого заключается сделка (например, в ст. 17 Договора РФ с Болгарией).

3. Основное правило, установленное в п. 1 ст. 1197, не исключает действия для определенных видов гражданских отношений в установленных законом пределах специальных коллизионных норм о дееспособности. Такие специальные коллизионные нормы действуют, в частности, в отношении способности лица нести ответственность за вред по обязательствам вследствие причинения вреда, способности лица к составлению и отмене завещания, в том числе в отношении недвижимого имущества. В указанных случаях к дееспособности лица будет применяться не личный закон, а право, к которому отсылает соответствующая коллизионная норма (см. ст. 1219, 1224). Специально урегулирована и право - дееспособность предпринимателей (см. ст. 1201). Вне пределов действия специальных правил, установленных в законе для таких особых случаев, будет действовать общее правило о подчинении дееспособности личному закону (п. 1 ст. 1197). Если, например, иностранец во время пребывания в Москве причинит российскому гражданину вред в результате автоаварии, его способность нести ответственность за вред в силу ст. 1219 и 1220 будет определяться по российским законам (законам места причинения вреда), а все другие вопросы дееспособности (способность своими действиями приобретать имущество и т.п.) - по его личному закону в силу п. 1 ст. 1197.

Сказанное относится и к допустимости выбора сторонами подлежащего применению права; такой выбор возможен в установленных законом случаях и в предусмотренных законом рамках (см. ст. 1210 и др.). Поэтому, выбирая право, которое будет подлежать применению к правам и обязанностям по договору, стороны не могут выбрать право для определения своей дееспособности; она будет подчиняться личному закону каждого из них.

4. Правило, содержащееся в п. 3 ст. 1197, по существу, повторяет ранее действовавшую норму п. 5 ст. 160 Основ 1991 г. и норму п. 3 ст. 1197 Модели ГК для стран СНГ. Это особая коллизионная норма в отношении признания лица недееспособным или ограниченно дееспособным. Имеются в виду случаи признания в России человека: 1) недееспособным на том основании, что он вследствие психического расстройства не может понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 29 ГК); 2) ограниченно дееспособным - если вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами он ставит свою семью в тяжелое материальное положение (ст. 30 ГК). Рассматриваемое коллизионное правило будет, очевидно, применяться и при признании лица дееспособным, когда основания, в силу которых оно было признано недееспособным или ограниченно дееспособным, отпали (ст. 29, 30 ГК).

Пункт 3 ст. 1197 предписывает применение при рассмотрении всех указанных выше дел российского права. Поскольку при этом компетентны российские суды по месту жительства данного лица (ст. 258 ГПК), применяемое российское право является одновременно и правом страны места жительства данного лица. Следует отметить, что Модель ГК для стран СНГ (п. 5 ст. 1205), как и законодательство ряда стран СНГ (Белоруссии, Киргизии и др.), отсылает в этих случаях к праву страны суда, что по существу приводит к тем же результатам, что и рассматриваемое правило.

Иностранное законодательство не всегда выделяет случаи признания лиц недееспособными, распространяя на эти случаи общую привязку в вопросах дееспособности к личному закону. Для отношений, возникающих в связи с "лишением дееспособности", некоторые страны признают решающим личный закон "затрагиваемого" лица (например, § 15 Закона Австрии 1978 г.), другие - право страны суда (например, ст. 16 Закона Лихтенштейна 1996 г.).

Ряд двусторонних договоров России о правовой помощи, как и Минская конвенция 1993 г., специально решает коллизионные вопросы признания лица ограниченно дееспособным или недееспособным, тесно увязывая их с вопросами компетенции судов. Характерным примером таких решений могут служить правила ст. 20 - 22 Договора РФ с Польшей о правовой помощи, ратифицированного Россией 13 июля 2001 г. и вступившего в силу 18 января 2002 г., которые в связи с их сложностью и детальностью целесообразно привести дословно:

"Статья 20. Если настоящий Договор не предусматривает иного, то при признании лица ограниченно дееспособным либо недееспособным компетентен суд Договаривающейся Стороны, гражданином которой является лицо, которое должно быть признано ограниченно дееспособным либо недееспособным. Суд применяет законодательство своего государства.

Статья 21. 1. Если суд одной из Договаривающихся Сторон установит, что имеются основания для признания ограниченно дееспособным или недееспособным лица, проживающего на ее территории и являющегося гражданином другой Договаривающейся Стороны, то он уведомляет об этом соответствующий суд другой Договаривающейся Стороны, гражданином которой является это лицо. 2. В случаях, не терпящих отлагательства, суд, упомянутый в пункте 1 настоящей статьи, может принять меры, необходимые для защиты этого лица или его имущества. Информация об этих мерах направляется в соответствующий суд Договаривающейся Стороны, гражданином которой является данное лицо. 3. Если суд другой Договаривающейся Стороны, уведомленный в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи, заявит, что он предоставляет выполнять дальнейшие действия суду по месту жительства данного лица, или не выскажется в трехмесячный срок, то суд по месту жительства этого лица может вести дело по признанию его ограниченно дееспособным или недееспособным в соответствии с законодательством своего государства, если такое же основание признания ограниченно дееспособным или недееспособным предусмотрено также в законодательстве Договаривающейся Стороны, гражданином которой данное лицо является. Решение о признании ограниченно дееспособным или недееспособным направляется в соответствующий суд другой Договаривающейся Стороны.

Статья 22. Положения статей 20 и 21 настоящего Договора применяются также при отмене ограничения дееспособности лица либо признании его дееспособным".

Из применения при признании лица ограниченно дееспособным или недееспособным (при "лишении дееспособности"), как общее правило, законодательства страны гражданства такого лица исходят и договоры о правовой помощи с Азербайджаном (ст. 32), Болгарией (ст. 19), Грузией (ст. 23), Кубой (ст. 18), Киргизией (ст. 23), Латвией (ст. 23), Литвой (ст. 23), Молдавией (ст. 23), Чехией и Словакией (ст. 20), Эстонией (ст. 23). Во всех этих договорах допускается при определенных условиях, как и в приведенных нормах Договора с Польшей, рассмотрение дела судом страны места жительства соответствующего лица с применением закона страны суда. В Минской конвенции 1993 г. (ст. 24) допускается рассмотрение дела судом страны места жительства гражданина другого государства, но вопрос о подлежащем при этом применению праве не решается - действует, очевидно, общее правило ст. 23 о подчинении дееспособности физического лица праву государства, гражданином которого это лицо является.

Как видно, указанные международные договоры России содержат иное по сравнению с п. 3 ст. 1197 регулирование: при признании в России физического лица - гражданина соответствующего государства недееспособным или ограниченно дееспособным применению подлежит как общее правило не российское право, а право страны гражданства данного лица; применение же российского права возможно лишь при соблюдении определенных установленных в соответствующем договоре условий. Если отношения, связанные с признанием лица недееспособным, с ограничением или восстановлением его дееспособности, подпадают под действие одного из таких договоров, в силу п. 2 ст. 7 подлежит применению не правило, содержащееся в п. 3 ст. 1197, а правило соответствующего международного договора России.

Статья 1198. Право, подлежащее применению при определении прав физического лица на имя

Права физического лица на имя, его использование и защиту определяются его личным законом, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом или другими законами.

Комментарий к статье 1198

В действовавшем ранее российском законодательстве, в том числе в Основах 1991 г., коллизионные вопросы, касающиеся права лица на имя, не были урегулированы. В Семейном кодексе 1995 г. вопросы выбора супругами фамилии при заключении брака, при определении имени и фамилии ребенка и определении фамилии в других случаях решаются в рамках регулирования семейных отношений, т.е. на основании применения закона, которому коллизионные нормы этого Кодекса подчиняют соответствующие семейные отношения - личные права супругов (ст. 161), отношения родителей и детей (ст. 163) и др.

Включение в ГК развернутой системы гражданско - правовых норм о праве гражданина на имя и его защите (см. ст. 19 ГК), которые могут отличаться от соответствующих норм других государств, вызвало необходимость формулирования в ГК посвященной этому вопросу особой коллизионной нормы. Модель ГК для стран СНГ такую норму содержит в ст. 1207. Она есть и в законодательстве стран СНГ и ряда других иностранных государств: Германии (ст. 10 Вводного закона 1896/1986 гг. к ГГУ), Швейцарии (ст. 37 - 40 Закона 1987 г.), Австрии - (§ 13 Закона 1978 г.), Румынии - (ст. 14 Закона 1992 г.) и т.д.

Правило ст. 1198 распространяется на: 1) право лица на имя (в России - включая фамилию и собственное имя, а также отчество, если иное не вытекает из законодательства или национального обычая); под своим именем лицо приобретает и осуществляет права и обязанности; 2) право на перемену имени; имя, полученное при рождении, а также перемена имени подлежат регистрации (см. Закон об актах гражданского состояния); 3) право использования имени; 4) право на защиту имени (например, при искажении имени либо использовании имени способами и в форме, затрагивающими честь, достоинство или деловую репутацию его носителя).

Основная содержащаяся в ст. 1198 коллизионная привязка - личный закон (см. ст. 1195). Она отражает устойчивую связь данного присущего каждому человеку личного права с его государством. Например, германский гражданин, желающий переменить свое имя, в отношении условий такой перемены будет подчиняться законам Германии. В законодательстве иностранных государств (Австрии, Германии, Румынии, Туниса и др.) право на имя тоже, как правило, определяется личным законом.

Следует обратить внимание на то, что коллизионная норма ст. 1198 подчиняет личному закону весь указанный выше круг отношений: право лица на имя, его использование и защиту. Так же решен вопрос в ст. 1207 Модели ГК для стран СНГ. В законах некоторых иностранных государств эти вопросы регулируются разными коллизионными нормами. Например, в Австрии защита имени определяется не по личному закону, а согласно праву того государства, в котором осуществляется нарушающее право на имя действие (п. 2 § 13 Закона 1978 г.). Таким же образом решается этот вопрос, в частности, в Лихтенштейне (ст. 14 Закона 1996 г.), Румынии (ст. 14 Закона 1992 г.).

Статья 1198 допускает возможность иного решения коллизионных вопросов в отношении права на имя, если это предусмотрено ГК или другими законами. Например, к возмещению вреда, причиненного неправомерным использованием имени лица, может быть применена коллизионная норма ГК об обязательствах вследствие причинения вреда (ст. 1220). Что касается указания в ст. 1198 на "другие законы", то с учетом ст. 2 ГК надо признать, что "иное", чем в рассматриваемой статье, регулирование должно содержаться в федеральном законе. Применительно к определению фамилии супругов и детей действуют указанные выше нормы Семейного кодекса.

В международных договорах России коллизионные вопросы права на имя не получили специального разрешения.

Статья 1199. Право, подлежащее применению к опеке и попечительству

1. Опека или попечительство над несовершеннолетними, недееспособными или ограниченными в дееспособности совершеннолетними лицами устанавливается и отменяется по личному закону лица, в отношении которого устанавливается либо отменяется опека или попечительство.

2. Обязанность опекуна (попечителя) принять опеку (попечительство) определяется по личному закону лица, назначаемого опекуном (попечителем).

3. Отношения между опекуном (попечителем) и лицом, находящимся под опекой (попечительством), определяются по праву страны, учреждение которой назначило опекуна (попечителя). Однако когда лицо, находящееся под опекой (попечительством), имеет место жительства в Российской Федерации, применяется российское право, если оно более благоприятно для этого лица.

Комментарий к статье 1199

1. Статья 1199 является для российского гражданского законодательства новой. Ранее коллизионные, как и другие, вопросы опеки и попечительства относились законодателем к сфере семейного права и решались в ст. 166 Кодекса о браке и семье 1969 г. С принятием части первой нового ГК отношения, связанные с опекой и попечительством, по существу выходящие за рамки семейных отношений, стали регулироваться в основном гражданским законодательством (ст. 31 - 41 ГК). Соответственно в Семейный кодекс 1995 г. нормы, относящиеся к опеке и попечительству, в том числе коллизионные, уже не были включены. В связи с этим на некоторое время образовался пробел в законодательстве - коллизионные вопросы опеки и попечительства не решались ни в Семейном, ни в Гражданском кодексе. Статья 1199 восполняет этот пробел.

В этом отношении закон следует Модели ГК для стран СНГ, где опеке и попечительству посвящена коллизионная норма в ст. 1210. Так же решен вопрос и в гражданских кодексах стран СНГ, воспринявших позицию этой Модели ГК (Белоруссия, Киргизия, Узбекистан). Для законодательства других иностранных государств вопрос о месте коллизионной нормы относительно опеки и попечительства не является актуальным, так как семейное право в подавляющем большинстве государств не рассматривается в качестве самостоятельной отрасли права и законодательства (см., например, ст. 24 ГК Греции 1940 г., ст. 30 ГК Португалии 1966 г.). Кроме того, во многих странах (Швейцарии, Венгрии, Италии, Чехии, Турции, Румынии и др.) действуют отдельные законы о международном частном праве, охватывающие и коллизионные нормы, которые относятся к семейным отношениям.

В многосторонних конвенциях, посвященных опеке, в частности в Гаагских конвенциях 1961 и 1996 гг., Россия не участвует. Однако коллизионные нормы об опеке и попечительстве есть в Минской конвенции 1993 г. (ст. 33) и во многих двусторонних договорах РФ о правовой помощи.

Целью опеки и попечительства является правовая защита полностью или не полностью дееспособных лиц. Статья 1199 охватывает как опеку (она устанавливается над малолетними, а также над полностью недееспособными лицами), так и попечительство (над несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет и над ограниченно дееспособными лицами).

2. Норма, содержащаяся в п. 1 ст. 1199, исходит из применения к установлению и отмене опеки и попечительства личного закона лица, в отношении которого назначается или отменяется опека или попечительство (см. ст. 1195). Эта коллизионная привязка отличается от той, которая ранее содержалась в Кодексе о браке и семье 1969 г., и от той, которая предусмотрена в Модели ГК для стран СНГ (п. 1 ст. 1210), где предписано применение права страны суда. Отказ от применения российского права и переход к личному закону лежат в русле современных требований учитывать право, отражающее наиболее тесную связь личности с правом его государства (см. ст. 1186). В данном случае закон опирается на многолетнюю практику применения двусторонних договоров РФ о правовой помощи, где этот коллизионный вопрос решен исходя из гражданства лица, над которым устанавливается опека (во всех договорах, где есть норма об опеке), на положение Минской конвенции 1993 г. (ст. 33). К личному закону отсылают, как общее правило, и коллизионные нормы иностранного законодательства, в том числе новейшего (например, § 27 Закона Австрии 1978 г., ст. 24 Вводного закона 1896/1986 гг. к ГГУ, законы Венгрии, Венесуэлы, Италии, канадской провинции Квебек, Перу, Румынии, Таиланда, Туниса, Турции, Чехии и др.).

Таким образом, при установлении опеки над несовершеннолетним иностранным гражданином органы местного самоуправления РФ должны применять, как правило, законы страны гражданства ребенка. Однако при проживании такого ребенка в России будет в силу п. 3 ст. 1195 применяться российское право.

Следует иметь в виду, что, поскольку заключенные Россией международные договоры - Минская конвенция 1993 г. и двусторонние договоры о правовой помощи - содержат отсылки не к личному закону, а к закону страны гражданства лица, над которым устанавливается опека или попечительство (п. 1 ст. 33 Минской конвенции, договоры с Польшей, Венгрией, Вьетнамом, Кубой, Чехией и Словакией, Латвией, Литвой, Эстонией, Молдавией и др.), предусмотренная в п. 3 ст. 1195 отсылка к российскому праву (как личному закону иностранца, имеющего место жительства в России) в силу ст. 7 ГК не должна применяться в отношениях со странами - участницами Минской конвенции 1993 г. и с партнерами России по двусторонним договорам о правовой помощи.

Кроме того, надо иметь в виду, что Минская конвенция 1993 г. и договоры о правовой помощи содержат правила о возможности передачи опеки или попечительства учреждением страны гражданства подопечного учреждению страны, на территории которой это лицо имеет место жительства. Принявшее опеку или попечительство учреждение осуществляет их в соответствии с законодательством своего государства (ст. 36 Минской конвенции, ст. 29 Договора с Болгарией и т.д.).

В Минской конвенции (п. 4 ст. 33), в договорах о правовой помощи с Венгрией (п. 5 ст. 33), Вьетнамом (п. 5 ст. 29), Кубой (п. 5 ст. 27), Польшей (п. 4 ст. 31), Чехией и Словакией (п. 4 ст. 31), Болгарией (п. 5 ст. 27) предусмотрена возможность назначения опекуном или попечителем лица, являющегося гражданином другого государства, лишь при условии, что он проживает на территории, где будет осуществляться опека или попечительство. Статья 1199 такого ограничения не содержит - место проживания будущего опекуна (попечителя) - иностранного гражданина роли не играет. В силу ст. 7 ГК в отношениях со странами - участницами Минской конвенции 1993 г. и со странами - партнерами России по названным договорам о правовой помощи должно действовать указанное ограничительное правило договоров. Такое же ограничение должно применяться во всех случаях, когда в силу п. 1 ст. 1199 в качестве личного закона подопечного должно применяться российское право (см. п. 2 ст. 36 ГК).

3. Правило, установленное в п. 2 ст. 1199, - специальная коллизионная норма, связанная с необходимостью учета применительно к опекунам (попечителям) их личного закона (см. комментарий к ст. 1195). В этой норме речь идет об обязанности стать опекуном или попечителем (принять опеку или попечительство). Если опекуном (попечителем) назначается иностранный гражданин, следует, согласно этой норме, исходить из правил его личного закона, определяющих, при каких условиях он может отказаться от принятия на себя опеки (попечительства).

Комментируемая норма в общем совпадает с правилом п. 2 ст. 1210 Модели ГК для стран СНГ, а также с соответствующими правилами Минской конвенции 1993 г. (п. 3 ст. 33) и двусторонних договоров РФ о правовой помощи.

Отсылка в п. 2 ст. 1190 к личному закону в отношениях со странами - участницами Минской конвенции, а также Венгрией, Вьетнамом, Кубой, Польшей, Чехией и Словакией, Румынией и рядом других стран - партнеров России по договорам о правовой помощи будет действовать постольку, поскольку это не расходится с коллизионной нормой названных договоров о применении законов страны гражданства (см. выше, п. 2 комментария). Поэтому обязанность опекуна (попечителя) - гражданина одного из указанных государств, имеющего место жительства в России, принять опеку будет определяться по закону страны его гражданства, а не по российскому закону, как это предписано в п. 3 ст. 1195.

4. Специальная коллизионная норма в п. 3 ст. 1199 указывает на право, подлежащее применению к отношениям, возникающим между лицом, назначенным опекуном (попечителем), и подопечным. В России соответствующие права и обязанности (обязанность опекуна проживать совместно с подопечным, заботиться о нем, защищать его права и интересы, распоряжаться его имуществом и т.п.) установлены в ГК (ст. 36 - 38, 41). Закон отсылает в отношении этих прав и обязанностей к праву страны, учреждение которой назначило опекуна (попечителя). Поэтому при установлении опеки (попечительства) российскими учреждениями к рассматриваемым отношениям будет применяться, независимо от гражданства участников, российское законодательство, т.е. названные статьи ГК. Если же опека (попечительство) установлена иностранным учреждением, а права и обязанности сторон осуществляются в России, применяться должно будет соответствующее иностранное законодательство.

Закон предусматривает также в интересах подопечного изъятие из общего правила на случай, если опека (попечительство) была назначена за границей, но подопечный имеет место жительства в России; в этом случае может быть применено не иностранное, а российское право, если оно более благоприятно для подопечного. Аналогичное правило содержит п. 3 ст. 1210 Модели ГК для стран СНГ и некоторые иностранные законы. Например, согласно ч. 3 § 48 Указа Венгрии 1979 г., если опекаемый проживает в Венгрии, применяется (в изъятие из общей нормы о применении права государства, орган власти которого назначил опекуна) венгерское право при условии, что оно более благоприятно для опекаемого.

Минская конвенция 1993 г. (п. 2 ст. 33), как и двусторонние договоры России о правовой помощи, содержит правило, аналогичное норме п. 3 ст. 1199. Однако в этих международных договорах не предусмотрено применение, в изъятие из общего правила, законов страны места жительства подопечного, если они для него более благоприятны. Статья 7 ГК не дает оснований для применения этого специального правила российского законодательства в случаях, когда речь идет о правоотношениях между опекуном (попечителем) и подопечным, имеющим место жительства в России, при назначении опеки учреждением страны - партнера России по соответствующему договору о правовой помощи.

Статья 1200. Право, подлежащее применению при признании физического лица безвестно отсутствующим и при объявлении физического лица умершим

Признание в Российской Федерации физического лица безвестно отсутствующим и объявление физического лица умершим подчиняются российскому праву.

Комментарий к статье 1200

1. Коллизионная норма ст. 1200, как и ранее действовавшее в России законодательство (п. 6 ст. 160 Основ 1991 г.), охватывает признание лица безвестно отсутствующим (ст. 42 ГК) и объявление его умершим (ст. 45 ГК). Необходимость признания безвестно отсутствующим или объявления умершим возникает, когда из-за длительного отсутствия в месте жительства лица, не подающего о себе вестей, создается правовая неопределенность, не отвечающая интересам членов семьи отсутствующего, его кредиторов и других лиц. Коллизионные вопросы безвестного отсутствия лица и объявления его умершим возникают в связи со значительными различиями в материальном праве разных государств, регулирующем эти отношения. Институт признания лица безвестно отсутствующим и объявления его умершим используется (в разных вариантах) и в праве иностранных государств, и в международных договорах с участием России. Есть соответствующая статья и в Модели ГК для стран СНГ (ст. 1206).

Статья 1200 не упоминает об установлении судом в порядке особого производства факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах (п. 8 ст. 247 ГПК). В этом случае суд, в отличие от объявления физического лица умершим, когда констатируется лишь вероятная смерть лица (презумпция смерти), должен располагать доказательствами, с достоверностью подтверждающими смерть лица в определенное время и при определенных обстоятельствах (например, в авиакатастрофе). Представляется, что норма ст. 1200, исходя из ее смысла, может быть путем использования аналогии закона (п. 1 ст. 6) распространена и на данный случай <*>. В некоторых международных договорах России, в частности в ст. 23 Договора о правовой помощи с Польшей 1996 г. (ратифицирован Россией 13 июля 2001 г.), об установлении факта смерти упомянуто в соответствующей коллизионной норме наряду с признанием лица безвестно отсутствующим и признание умершим. Есть такое упоминание и в ст. 25 Минской конвенции 1993 г.

--------------------------------

<*> ГПК определяет лишь процедуру установления юридического факта (факта смерти), в то время как сам этот факт имеет материально - правовое значение.

2. Статья 1200, как это было и прежде, подчиняет предусмотренные в ней отношения российскому праву. Таким образом, здесь использована привязка к закону страны суда, действующая и в том случае, когда лицо, признаваемое безвестно отсутствующим или объявляемое умершим, - иностранный гражданин. Но норма ст. 1200 - односторонняя. Она содержит предписание о подлежащем применению праве только на случай рассмотрения дела в российском суде. В этом отношении она отличается от правила ст. 1206 Модели ГК для стран СНГ (как и законов ряда стран СНГ), сформулированного более широко и предусматривающего применение закона суда безотносительно к тому, в какой стране лицо признается безвестно отсутствующим или объявляется умершим.

В иностранных государствах соответствующая коллизионная норма формулируется обычно как двусторонняя. Определяющим признается, как правило, личный закон отсутствующего лица (Австрия, Германия, Греция, Италия, Перу, Тунис, Турция, Югославия и т.д.). Однако в ряде законов, кроме того, установлено, что в случае, когда дело ввиду оправданного интереса заявителей рассматривается судом государства, гражданином которого отсутствующее лицо не является, подлежит применению право страны суда (например, § 16 Указа Венгрии 1979 г., ст. 11 Закона Польши 1965 г., ст. 15 Закона Лихтенштейна 1996 г.).

3. Поскольку российские суды при признании безвестно отсутствующими или объявлении умершими иностранных граждан должны в силу ст. 1200 применять российское право, большое значение приобретают правила о международной подсудности, а именно вопрос о том, в каких случаях российские суды компетентны рассматривать такие дела применительно к иностранным гражданам. Конкретной нормы на этот счет наше гражданское процессуальное законодательство не содержит. Практика применения п. 6 ст. 160 Основ 1991 г. показала, что российские суды рассматривают заявления о признании безвестно отсутствующими и объявлении умершими иностранных граждан, как правило, лишь при наличии оправданного интереса заявителей - членов семьи и других лиц, основанного на российском праве. В проекте ГПК, где предполагается восполнить пробел в законодательстве в отношении международной подсудности по делам особого производства (к которым относятся и данные дела), предполагается установить, что суды РФ рассматривают дела особого производства, в частности, в случае, когда гражданин, в отношении которого ставится вопрос о признании безвестно отсутствующим или объявлении умершим, является гражданином РФ либо имел последнее известное место жительства на территории России, и от разрешения судом данного вопроса зависит установление прав и обязанностей граждан и организаций, имеющих место жительства или место нахождения на территории Российской Федерации.

В Минской конвенции 1993 г. и в двусторонних договорах России о правовой помощи подлежащее применению право и компетенция судов того или иного государства тесно увязаны между собой. Так, согласно ст. 25 Минской конвенции дела о признании безвестно отсутствующими, объявлении умершими и установлении факта смерти отнесены, как правило, к компетенции судов государства, гражданином которого был отсутствующий в момент, когда он по последним сведениям был в живых. Однако при определенных условиях допускается рассмотрение дела и судом другой страны по ходатайству заинтересованных лиц, права и интересы которых основаны на законодательстве этого государства. В обоих случаях суды применяют законодательство своего государства. Аналогичны правила двусторонних договоров России о правовой помощи. Из этих договоров следует, что дела о признании безвестно отсутствующими или объявлении умершими граждан стран - партнеров России по договорам должны рассматриваться, как правило, в соответствующих иностранных государствах по их законам. Если же в соответствии с условиями договора такие дела становятся предметом рассмотрения российского суда, подлежит применению российское право, как это предусмотрено и в ст. 1200. Признание же безвестно отсутствующими или умершими российских граждан договоры относят, как правило, к компетенции российских судов с применением российского права, что также не расходится с положениями ст. 1200.

Статья 1201. Право, подлежащее применению при определении возможности физического лица заниматься предпринимательской деятельностью

Право физического лица заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица в качестве индивидуального предпринимателя определяется по праву страны, где такое физическое лицо зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя. Если это правило не может быть применено ввиду отсутствия обязательной регистрации, применяется право страны основного места осуществления предпринимательской деятельности.

Комментарий к статье 1201

1. Статья 1201 является конкретизацией общего положения, относящегося к установлению права, подлежащего применению при определении гражданской дееспособности физического лица.

Вопрос о том, имеет ли физическое лицо право вообще заниматься предпринимательской деятельностью или отдельными ее видами, решается неоднозначно в праве разных государств. Кроме того, учитывая высокую степень мобильности бизнеса в современных условиях, место жительства и место предпринимательской деятельности физического лица могут находиться в различных государствах. Объективно такая ситуация может привести к коллизии законов, которую необходимо будет разрешать суду. Норма, зафиксированная в ст. 1201, имеет своей целью помочь суду решить этот вопрос.

Ранее отечественное законодательство не содержало такой нормы, что, очевидно, можно объяснить политическими мотивами, поскольку в Советском Союзе физическим лицам не разрешалось заниматься предпринимательской деятельностью (за исключением отдельных видов кустарного промысла), и законодатель, видимо, не желая акцентировать внимание на этом обстоятельстве, обходил молчанием данную проблему.

В настоящее время российское законодательство не устанавливает какого-либо общего запрета для физических лиц заниматься предпринимательской деятельностью. На территории России предпринимательской деятельностью могут заниматься как российские, так и иностранные граждане. Для ведения определенных видов предпринимательской деятельности российское законодательство предусматривает необходимость получения разрешения. Иностранные граждане и лица без гражданства пользуются правом на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Вместе с тем такую деятельность они осуществляют "с учетом ограничений, предусмотренных федеральным законом" (ст. 13, п. 2 ст. 2 Закона о правовом положении иностранных граждан). Включение в российское коллизионное право рассматриваемого положения представляется весьма полезным.

2. В России, как и во многих странах, приобретение статуса индивидуального предпринимателя связано с обязательной регистрацией физического лица в качестве такового (см. п. 1 ст. 23 ГК). Именно поэтому основным коллизионным правилом для установления дееспособности физического лица в сфере предпринимательской деятельности является обращение к праву государства, где физическое лицо зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя.

Таким образом, при установлении данного аспекта гражданской дееспособности физического лица решающее значение имеет не его личный закон, т.е. по общему правилу закон его гражданства, как это следует из п. 1 ст. 1195 и п. 1 ст. 1197, а право государства, где предприниматель зарегистрирован. По-видимому, это место часто будет совпадать с местом осуществления самой предпринимательской деятельности. Правом этого государства должно определяться само понятие этой деятельности, а также могут устанавливаться и специфические правила осуществления предпринимательской деятельности именно физическим лицом, например особый порядок совершения и оформления юридических действий в процессе ведения им коммерческих операций.

3. В ряде иностранных государств физическое лицо может участвовать в предпринимательской деятельности без совершения каких-либо формальных актов, придающих ему статус предпринимателя. В таких случаях основное коллизионное правило, устанавливаемое ст. 1201, суд применить не сможет.

Статья 1201 предусматривает выход из этой ситуации, который состоит в том, что суд должен будет прибегнуть к применению права страны, где осуществляется данным физическим лицом предпринимательская деятельность. Поскольку довольно распространенным случаем является осуществление предпринимателем своей деятельности в нескольких государствах, статья предусматривает, что суд тогда должен будет выяснить, в каком государстве осуществляется основная предпринимательская деятельность конкретного физического лица, и применить право этого государства, в том числе и для того, чтобы выяснить, имеет ли это лицо право вообще заниматься такой деятельностью.

Статья 1202. Личный закон юридического лица

1. Личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо.

2. На основе личного закона юридического лица определяются, в частности:

1) статус организации в качестве юридического лица;

2) организационно - правовая форма юридического лица;

3) требования к наименованию юридического лица;

4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;

5) содержание правоспособности юридического лица;

6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;

8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам.

3. Юридическое лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя на совершение сделки, неизвестное праву страны, в которой орган или представитель юридического лица совершил сделку, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанном ограничении.

Комментарий к статье 1202

1. В основе правил ст. 1202 лежат нормы, содержавшиеся в ст. 161 Основ 1991 г.

Главное различие между этими нормами состоит в том, что если в Основах 1991 г. из всех коллизионных вопросов, которые могут возникать в связи со статусом юридического лица, решался лишь один (хотя и самый важный) вопрос - о праве, определяющем его гражданскую правоспособность (п. 1 ст. 161 Основ), то коллизионная норма ГК (п. 1 ст. 1202) определяет личный закон юридического лица (см. ниже, п. 2) и широкий круг решаемых по этому закону вопросов (п. 2 ст. 1202).

Пункт 3 ст. 1202 почти полностью совпадает с п. 2 ст. 161 Основ 1991 г.

2. Личным законом юридического лица или "статутом юридического лица" в международном частном праве принято называть определяемое на основании коллизионной нормы право, которое подлежит применению к совокупности отношений, связанных с правосубъектностью юридического лица и осложненных иностранным элементом, или по крайней мере к основной части таких отношений. Круг важнейших отношений, регулируемых личным законом юридического лица, указан в п. 2 ст. 1202 (см. ниже, п. 3).

Критерием для определения надлежащего статута юридического лица (в качестве "формулы прикрепления") коллизионная норма, установленная в п. 1 ст. 1202, называет "страну, где учреждено юридическое лицо". Такой страной на основании п. 1 ст. 1187 следует считать страну, в соответствии с законодательством которой, включая и установленный этим законодательством порядок образования юридических лиц вообще и юридических лиц соответствующего вида, создано данное юридическое лицо.

В российском законодательстве содержатся как общие для всех юридических лиц правила их учреждения (создания) - в ГК (ст. 51, 52 и др.), в Федеральном законе от 8 августа 2001 г. "О государственной регистрации юридических лиц" <*>, так и специальные правила учреждения юридических лиц разных видов и имеющих разную организационно - правовую форму, - например о создании акционерных обществ - в ГК (ст. 98, п. 3 ст. 99 и др.), в Федеральном законе от 26 декабря 1995 г. "Об акционерных обществах" <**> (ст. 8 - 11 и др.), в Законе РФ "О банках и банковской деятельности" в редакции Федерального закона от 3 февраля 1996 г. <***> (ст. 10) и в ряде других законов. Поскольку все юридические лица, создаваемые в Российской Федерации, подлежат государственной регистрации (п. 1 ст. 51 ГК) и юридическое лицо считается созданным с момента его государственной регистрации, т.е. "со дня внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц" (п. 2 ст. 51 ГК), российское право является личным законом тех юридических лиц, которые внесены в государственный реестр в Российской Федерации.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 2001. N 33 (Часть 1). Ст. 3431.

<**> СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 1; N 25. Ст. 2956; 1999. N 22. Ст. 2672; 2001. N 33 (Часть 1). Ст. 3423; 2002. N 12. Ст. 1093.

<***> СЗ РФ. 1996. N 6. Ст. 492; 1998. N 31. Ст. 3829; 1999. N 28. Ст. 3459, 3469, 3470; 2001. N 26. Ст. 2586; N 33 (Часть 1). Ст. 3424; 2002. N 12. Ст. 1093.

Определение страны, где учреждено юридическое лицо, которое не может считаться учрежденным в России, может оказаться более сложным и потребовать для квалификации понятия "учреждение юридического лица" обращения к иностранному праву (см. п. 2 ст. 1187), правила которого об учреждении (инкорпорации) юридических лиц могут оказаться существенно отличными от положений российских законов. Главной при этом должна оставаться задача установить страну, в соответствии с законодательством которой и в порядке, им установленном, юридическое лицо впервые стало правосубъектным - обрело юридическую возможность приобретать гражданские права и принимать на себя гражданские обязанности.

Связывая императивно статут юридического лица со страной его учреждения (инкорпорации), Кодекс исключает возможность использовать для определения этого статута другие критерии (коллизионные привязки), такие, в частности, как страна места нахождения юридического лица или его руководящих органов, как страна основного места его деятельности или места, из которого за данным юридическим лицом и его деятельностью осуществляется эффективный организационный, финансовый или иной контроль.

3. В пункте 2 ст. 1202 весьма подробно определен круг отношений, регулируемых личным законом юридического лица - правом страны, где это юридическое лицо учреждено. Тем не менее перечень этих отношений (п. п. 1 - 8) не является исчерпывающим. Есть ряд других вопросов, не упомянутых в этом перечне, которые тоже должны решаться на основе личного закона юридического лица, поскольку их связь с правосубъектностью юридического лица очевидна. Так, например, личным законом юридического лица определяются место, которое считается местом нахождения юридического лица (см. п. 2 ст. 54), возможность и условия иметь подразделения с определенным правовым статусом вне места своего нахождения - филиалы, представительства и др. (см. ст. 55), и т.д.

4. В доктрине международного частного права и в практике нередко используются понятия "национальность", "национальная принадлежность", "государственная принадлежность" юридического лица. Понятия эти недостаточно определенны, в значительной мере условны (в первую очередь это относится к "национальности" юридического лица) и в разном контексте могут наполняться разным смыслом. Если же пытаться придать им строго юридическое содержание, то их нельзя оторвать от того правопорядка, на основе которого возникло юридическое лицо и действием которого определяется его существование и прекращение как особого субъекта гражданского права. Поэтому с позиций российского права "национальность" юридического лица (и тем более его "государственная принадлежность") должна определяться тем, на основании права какой страны это юридическое лицо возникло и продолжает существовать.

5. В международных договорах Российской Федерации нет такого всеобъемлющего решения коллизионных вопросов, связанных с правосубъектностью юридических лиц, какое содержится в ст. 1202.

Киевское соглашение 1992 г. предусматривает, что "гражданская правоспособность и дееспособность юридических лиц... определяется по законодательству государства - участника Содружества Независимых Государств, на территории которого учреждено юридическое лицо ..." (п. "а" ст. 11). Несколько иная, но по сути дела аналогичная коллизионная норма содержится и в Минской конвенции 1993 г.: "Правоспособность юридического лица определяется законодательством государства, по законам которого оно было учреждено" (п. 3 ст. 23).

6. Понятие "личный закон юридического лица" (статута юридического лица) имеет смысл и юридическое содержание только в сфере гражданско - правовых отношений, и притом гражданско - правовых отношений, осложненных иностранным элементом (см. п. 1 ст. 1186). В области отношений публичного права (налоги, валютное и таможенное регулирование и т.п.) также возникает вопрос о понятии "иностранные организации" (иностранные юридические лица) в связи с особенностями применяемого к ним соответствующего публично - правового режима, отличного от того, какому подчиняются отечественные организации. Для определения понятия иностранных организаций и отграничения их от отечественных в соответствующих актах налогового, валютного, таможенного законодательства нередко используются критерии, внешне схожие с коллизионными привязками международного частного права (например, понятие местонахождения организации для решения вопроса о том, может ли она считаться российским резидентом в ст. 5 и 6 Закона о валютном регулировании). Но при этом преследуется не цель определения права, применимого к соответствующим отношениям, - российского или иностранного, а решение вопроса о том, подпадают ли под действие российского права и в какой мере иностранные организации.

Статья 1203. Личный закон иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву

Личным законом иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву, считается право страны, где эта организация учреждена.

К деятельности такой организации, если применимым является российское право, соответственно применяются правила настоящего Кодекса, которые регулируют деятельность юридических лиц, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа отношения.

Комментарий к статье 1203

1. В прежнем российском гражданском законодательстве не было норм, аналогичных тем, которые вошли в ст. 1203.

2. Право некоторых зарубежных государств допускает существование и деятельность в качестве участников гражданского оборота организаций, которые вместе с тем не признаются юридическими лицами. Хотя эти организации не имеют полной правосубъектности, они выступают в обороте под собственным наименованием и совершают от собственного имени сделки с третьими лицами. Данная ситуация имеет, например, место в отношении некоторых видов предусматриваемых правом зарубежных государств торговых товариществ. В частности, это касается таких организационно - правовых форм предпринимательской деятельности, как полное или коммандитное товарищество, создаваемых по праву ФРГ, общее или ограниченное партнерство в странах англо - американской системы права.

Для правового положения этих организаций характерным является принцип неограниченной ответственности ее участников по долгам организации. Иными словами, при недостатке совместного имущества участников (членов) организации, переданного ей ими с целью осуществления определенной деятельности, требования кредиторов подлежат удовлетворению из имущества, принадлежащего участникам (членам) этой организации. Имеются и другие особенности статуса указанных организаций, которые существенным образом могут влиять на правовую оценку последствий их деятельности, когда они совершают сделки в рамках иной правовой системы.

Статья 1203 предусматривает, что личным законом такой организации считается право страны, где эта организация учреждена. Учитывая, что эти организации создаются на основе договора, заключаемого их учредителями, местом учреждения можно считать место, где совершен учредительный договор. Необходимо также иметь в виду, что если организации создаются для ведения предпринимательской деятельности, то, как правило, они подлежат также торговой регистрации. Представляется, что в этом случае местом учреждения организации можно было бы считать место, где она зарегистрирована и тем самым приобрела право участвовать в торговом обороте.

Во всех случаях, когда процесс учреждения организации распадается на несколько стадий, моментом и местом ее учреждения должны считаться момент и место, когда и где этот процесс был завершен.

3. Российское гражданское право не регулирует порядок создания и деятельности участвующих в гражданском обороте организаций, которые не наделялись бы правами юридического лица. Однако, вполне вероятно, может случиться, что в силу норм международного частного права к деятельности такой иностранной организации должно будет применяться российское право.

Статья 1203 содержит ответ на вопрос, какие нормы российского права должны приниматься во внимание, когда российское право необходимо применить к деятельности организации, не являющейся юридическим лицом по праву страны, где она учреждена. Такими нормами являются правила ГК, которые регулируют деятельность юридических лиц.

Вместе с тем данное правило не носит абсолютного характера. Из него может быть сделано исключение. Оно, однако, может вытекать только из федерального закона или иных правовых актов (см. п. 2 - 6 ст. 3). Кроме того, правила ГК о юридических лицах не должны применяться к организациям, не являющимся юридическими лицами по иностранному праву, также и в случаях, когда необходимость иного подхода вытекает из существа отношения, участницей которого является такая организация и из которого возник коллизионный вопрос.

Статья 1204. Участие государства в гражданско - правовых отношениях, осложненных иностранным элементом

К гражданско - правовым отношениям, осложненным иностранным элементом, с участием государства правила настоящего раздела применяются на общих основаниях, если иное не установлено законом.

Комментарий к статье 1204

1. Цель настоящей нормы, отсутствовавшей в прежнем законодательстве, заключается в том, чтобы закрепить и в сфере отношений, регулируемых международным частным правом, установленное в гл. 5 ГК (ст. 124) общее положение, согласно которому Российское государство вступает в гражданско - правовые отношения на равных началах с иными участниками этих отношений. Государство не может претендовать на какое-либо исключительное или привилегированное положение по сравнению с другими субъектами гражданского права и в случае, когда эти гражданско - правовые отношения осложнены иностранным элементом, т.е. при применении российских коллизионных норм.

Следует подчеркнуть, что применение указанного правила, в отличие от норм, содержащихся в гл. 5 ГК, не ограничено в отношении только Российской Федерации. Данная норма подлежит применению и к гражданско - правовым отношениям, в которых участвует иностранное государство, в случае, когда будут применяться нормы российского международного частного права.

Вместе с тем ст. 1204 предусматривает, что иные нормы, нормы международного частного права, нежели содержащиеся в данном разделе, могут применяться к гражданско - правовым отношениям с участием государства, если такие нормы установлены в другом законе, а не в акте меньшей юридической силы.

Примером иного регулирования, в частности, в вопросе выбора применимого к договору материального права может служить Федеральный закон от 30 декабря 1995 г. "О соглашениях о разделе продукции" <*>. Он устанавливает, что содержание прав и обязанностей сторон по соглашению о разделе продукции определяется только российским правом. Таким образом, в данном случае исключается выбор иного материального права даже тогда, когда в соглашении присутствует иностранный элемент в виде зарубежного партнера.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 18; 1999. N 2. Ст. 246; 2001. N 26. Ст. 2579.

2. Важно подчеркнуть, что часто возникающий в связи с участием государства в гражданско - правовых отношениях комплекс вопросов, охватываемый понятием "юрисдикционные иммунитеты государства", не регулируется настоящей статьей.

В последние десятилетия в мировой практике национального регулирования отношений в данной области нормы об иммунитетах иностранного государства, включая имеющие важное практическое значение исключения из иммунитета, обычно составляют предмет отдельного закона. Аналогичный закон готовится к принятию и в Российской Федерации.

«все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.